Четверг, 24.08.2017, 10:00
Приветствуем Вас, Гость! | RSS

 

Пресса и книги

Главная » Пресса и книги » Интервью

2012. Трогательно рассказывать о конце карьеры – это дешевый трюк

Карел Готт: Трогательно рассказывать о конце карьеры – это дешевый трюк

Катарина Седлакова
9 ноября 2012г.

Карелу Готту 73 года, но с музыкой он расставаться не собирается. Она всё еще приносит ему радость. Он знает, что он – легенда без наследника. Своего рода последний из могикан бельканто – прекрасных песен. Он верит, что ими лечит людей в нашем сверхтехнологизированном мире. Пока он будет владеть публикой и его песни будут востребованы, он будет петь. По его словам, трогательно рассказывать о будущем конце карьеры – это всего лишь дешевый трюк.

Вы говорили, что романтикам в наше время жить тяжело. Почему?

Смотря в какой профессии. Мне как романтику живётся прекрасно. Чем время суетливее, технологизированнее и разобщённее, чем больше люди становятся частью организованной системы, чем быстрее и практичнее они должны мыслить, тем ценнее для них становятся романтические мгновения. Так что у меня всё идет отлично – на концертах, в студиях, получаю положительные отзывы о новом альбоме и о концерте, который продолжается три часа пятнадцать минут. Людям моя музыка нравится, помогает отдохнуть и расслабиться. Не говорю уже о письмах и е-мейлах, репликах на Фэйсбуке. Даже от некоторых целителей узнаю, что мои песни лечат. Спрашивают меня, знаю ли я об этом.

А Вы знаете?

Это для меня вызов. Это уже не какое-то перепевание поверхностных шлягеров. Надо задуматься над тем, почему это так, и продолжать в том же духе.

В чем же Ваш секрет?

Если бы я это знал, начал бы копировать сам себя. В будущем появятся лучшие певцы, чем я, более интересные, но они не продержатся на сцене 50 лет и не станут легендой. Будут иметь лучший голос, чем я, но время не будет для них так благоприятно. У меня такое чувство, что музыка, которую я исполняю, исчерпала себя, ее общественная миссия уже выполнена. Также и рокерам, у которых была протестная миссия, уже не для кого петь. Молодежь уже не ходит с таким восторгом на рок-концерты. Когда-то молодые люди шли туда, чтобы выплеснуть энергию. Сейчас люди уже даже не встречаются друг с другом, общаются посредством техники, не вживую. Техника становится необходимостью, а музыка – всего лишь приятным фоном где-то в магазине или даже в лифте. Или на почте, на вокзале.

Для Вас это должно быть ужасно, не так ли?

Я счастлив, что на мои концерты люди всё еще приходят, и даже в таком невероятном количестве. Когда мне не было еще тридцати лет, меня предупреждали: поклонники о тебе забудут, после тридцати лет ты уже будешь им неинтересен, найди себе другую профессию. Но я старался быть интересным для всех поколений, чтобы со мной не были из чувства ностальгии только мои ровесники. Чтобы молодежь не говорила: «Готт – это не для нас». Недавно на концерте в Кошице я видел полный зал, это был такой «котёл», в котором были представители всех поколений. Это и есть моя цель: чтобы у всех было чувство, что, если даже я не их «группа крови», что-то в моей музыке есть и пойти на мой концерт стоит. Что-то стоящее там будет, как говорил тот целитель – это должна быть концентрация искренности, любви к людям, порядочного труда. Я заканчиваю концерт только тогда, когда люди довольны так, что не хотят идти домой.

Почить на лаврах Вам не грозит?

Лавры у меня есть – «Золотые соловьи», я мог бы смотреть на всех свысока. Но этого я не хочу. Лучше тогда закончить карьеру, потом можно будет и погордиться. Но пока я продолжаю петь, я должен делать это со всей ответственностью и с любовью. Я убежден, что люди это во мне видят.

В наше время уже не может вырасти такая легенда, как Вы?

Нет, я говорю вам, что будут лучшие певцы, чем я, с лучшими голосами, но кто напишет для них песни, если авторы не заинтересованы в том, чтобы писать? Диски сейчас продаются плохо, так для чего кому-то писать песню? Это уже неинтересная профессия. Когда-то, когда фирма Супрафон издавала мой альбом, первый тираж был минимально 70 000 – 80 000 экземпляров. Этого уже не будет.

Почему?

Когда-то авторы говорили: с Карелом хорошо сотрудничать, мою песню услышит много людей. Тогда у них был мотив, а сейчас уже нет. Сейчас все скачивают музыку бесплатно. Композитор напишет вам музыку, только если вы заплатите ему вперёд. Бизнес всё перевернул. Смотрю, как делают за границей, там говорят: альбом – это только инвестиция, чтобы у меня был репертуар. Если мне посчастливится, кто-то скачает бесплатно мою музыку. Если она ему понравится, он придет на мой концерт и наш «мерчендайзинг» ему что-то продаст: календарь, книгу, футболку, чашку, чтобы поклонник каким-то образом унес певца домой. Есть и такие идеи: приезжает, например, в Прагу рок-группа из Англии, и на выходе из зала зрители могут купить живую запись концерта, на котором только что были. Чтобы у них было чувство, что в этой толпе есть и они, что и они там кричат. На этой записи вы услышите: Привет, Прага! Это единственный признак того, что концерт был в Праге, всё остальное могло происходить где угодно. Такими вот вещами они зарабатывают на собственно музыку, которую они придумывали три месяца или полгода.

А как это делаете Вы?

Я, к примеру, полгода ищу репертуар и тексты, которые будут соответствовать моему возрасту и взгляду на мир. Это не могут быть «отвязные» песенки типа: эй, ребята, пошли к девчатам. Мне везло с авторами текстов, этому я уделяю большое внимание. Над альбомом «Прикосновение любви» мы работали три года, тираж его небольшой. Это для меня только рабочий инструмент, который мне нужен в моем деле. Сейчас еду на турне, кто-то там, возможно, этот альбом купит. Придет на концерт с надеждой, что проберется ко мне и я ему этот диск подпишу.

Вы никогда не отказываете, когда у Вас просят автограф?

Стараюсь не отказывать. Не всегда, правда, это возможно, потому что после трехчасового концерта я совсем мокрый, а подписывать приходится как минимум в течение часа. В это время выносят технику, открывают двери, возникает холодный ветер, и очень легко лишиться голоса. Так что иногда подписывать нет возможности. Но если организатор выделяет мне помещение, где я могу в тепле подписывать людям диски, я охотно это делаю.

Ваш новый альбом называется «Прикосновение любви». Как в семьдесят лет поется о любви?

Это ведь не только об отношениях мужчины и женщины, об основном инстинкте. Любовь мы можем испытывать ко многим вещам. К природе – по дороге из Кошице в Братиславу я любовался заходом солнца. Все эти краски… я был в таком восторге, что пожалел, что у меня нет с собой полотна и красок, я бы сразу это нарисовал. Это была такая красота, что, возможно, критика бы обо мне потом написала, что я рисую китч. Любовь может быть и к песне как таковой. Или к тому, что публика меня еще слушает. Наш мир всё ускоряется, и мы пресыщены различными предложениями – и демократией. Информации становится слишком много. А чем больше информации, тем сильнее мы от нее устаем, всё становится относительным. Что выбрать из этого избытка информации? И тут прихожу я с романтикой. Поэтому я этим занимаюсь. Красивая, мелодичная песня, которую вы уже редко слышите… Когда-то я мог своих любимцев назвать сразу: у этого есть голос, это мелодия. Можете мне назвать какую-нибудь мелодичную красивую песню? Быстро, назовите современный хит.

Ну, к примеру, Rolling into Deep от Adele. Возможно?

Возможно. Это очень эмоционально, поэтому людям нравится.

Отличную музыку делает и Ленка Дусилова.

Но это совсем не то, что певец бельканто. Такая мелодика, которую я представлял людям на протяжении пятидесяти лет, уже «не работает». В моем исполнении, правда, люди ее слушают, из ностальгии, по сентиментальным причинам. Известно, что люди охотно вспоминают о хорошем. О плохом забывают. Вспоминают, как под мою музыку танцевали, как под нее познакомились. У каждого есть воспоминание, связанное с песнями, поэтому они нам так дороги. Но молодежь воспринимает эти песни как новые. И это очень хорошо! Когда я им говорю, что этим песням уже 40 лет, они удивляются, что раньше писали такие красивые песни. Видите, чего мы лишились.

Музыка находится в упадке?

Не то чтобы в упадке. Просто с новым временем приходят новые тенденции. У нас, например, сейчас популярны авторы-исполнители. Ногавица, Клус – в их текстах есть что-то поэтическое, поэзия, остроумие, юмор «на злобу дня». Это не то что «о, любовь моя». Сейчас люди хотят большего, хотят содержания. А белькантовый певец в свои протяжные ноты много смысла не вместит. Авторы-исполнители – это больше рассказчики, чем певцы.

Вам обидно, что люди хотят от Вас слышать всё время старые хиты, а новые композиции их не интересуют?

Считаю своей обязанностью представлять людям новинки, которые только что записал. Мне интересно это делать. Не ожидаю бурных аплодисментов, но песня должна получить шанс. В наше время у песни очень мало шансов стать хитом за одну ночь. Когда-то было одно телевидение, один канал, одно государственное радио – тогда можно было сделать хит за ночь. Сегодня, когда вы на одной из многих радиостанций, вряд ли это вам удастся, потому что на радиостанциях есть плейлисты и происходят ротации. Там уже нет диджея, который бы мог сказать: мне нравится та третья вещь с альбома, сегодня ее включу. Сегодня это уже вообще не существует. Песня не получит шанса быть услышанной, «втереться в доверие» к людям через повторение, поэтому думаю, что хитов этого рода уже не будет. Посмотрите на классические композиции на моем новом диске. Все их вы знаете, но не в моем исполнении. У меня на них несколько другой взгляд. Некоторые существуют уже в 15-20 версиях.

Какая композиция Ваша любимая?

Не могу сказать: очевидно, все 17, иначе бы я их не пел. Каждая имеет свой характер, настроение. Это песни, проверенные мировой известностью, но в моем исполнении это премьера.

Вы продолжаете работать диджеем на радио?

Да, пока людям это интересно. Слушателей становится всё больше. Именно это я всегда хотел делать. Всегда мне говорили: смотри, вот ты нам всегда включаешь свои пластинки, рассказываешь о них с таким воодушевлением, так занимайся этим, будь музыкальным редактором на радио и включай песни. С тех пор, когда мне это советовали, прошло много времени, больше сорока лет, но только год назад у меня появилась такая возможность. Делаю это с большим удовольствием. Как правило, моя программа посвящена какой-то личности или музыкальному направлению. Или я рассказываю свои воспоминания о людях, с которыми встречался в музыкальном мире.

Вам жаль, что заканчивается эра певцов бельканто, или Вы как последний из могикан бельканто с этим смирились?

Я рад, что родился точно в правильное время. Пусть дальше другие придумывают, как ублажить слушателей. Думаю, что всё пойдет другим направлением. Заметьте, на чьи концерты ходят люди. Только на легенд. Говорят так: а, он еще жив? ну, на него пойдем. Но новая группа из Англии, которую я не знаю? На нее не пойду. Пройдет еще много времени, пока это группу начнут узнавать – если это ей вообще удастся.

Для этого существуют фестивали, где выступает одна группа за другой.

Фестивали имеют несколько преимуществ. Во-первых, они проводятся под открытым небом, это не стоит столько, сколько, например, аренда зала в Кошице, а во-вторых: вот они все, выбирайте. Но на фестивалях обычно бывает хаос, публика кричит. Не верю, что на основании такой презентации кто-то может стать знаменитым.

Вы говорили: слава Богу, что у моих дочерей нет таланта к пению. А если бы был, то я бы отговорил их от певческой карьеры. Почему?

Я же вам об этом целый час рассказываю. Это не будет интересной профессией, если вообще будет какой-то профессией. Возможно, только увлечением.

Чем тогда лучше заниматься?

Пусть каждый занимается тем, что умеет. Вопрос в том, будет ли это востребовано в рыночном обществе. Было бы хорошо, если бы действовала какая-то поддержка талантов. Например, школа для талантов, но было бы хорошо получить гарантию, что выпускники будут продолжать заниматься этим делом. Сейчас много умных студентов, которые заканчивают вузы, а потом занимаются чем-то, что вообще никогда не изучали.

Вам еще нравится быть Карелом Готтом?

Почему бы я стал жаловаться, если я стремился к этому 50 лет? Ни с кем я не хотел бы поменяться местами, мне это очень нравится и надеюсь, что по мне это видно. Если бы я не видел реакцию людей, для которых я это делаю, я бы, конечно, закончил карьеру.

Так что заканчивать не собираетесь?

Нет, нет. Этим угрожать не буду, это самый дешевый трюк. Последнее прощальное турне. Как трогательно, на это надо идти. А через три года певец передумает и скажет: знаете, люди, вы так мне нужны, дайте мне шанс еще раз. А люди снова придут, ведь это так трогательно. Так это не мой трюк.

Источник: pravda.sk


Перевод - annyusha

Категория: Интервью
Просмотров: 1437 | Комментарии: 6 | Рейтинг: 5.0/9
Всего комментариев: 5
5 22arabella   (23.12.2012 22:00)
спасибо большое за перевод!

4 nina   (25.11.2012 04:59)
Спасибо Вам Наталья!

3 Наталья-Массква   (25.11.2012 04:42)
Спасибо за статью.Фото хорошее. Прав,наверное по поводу музыки в упадке. Слушаю новый диск и опять хочется сказать:"Пой! Пой ещё ,ещё.." biggrin Как-то таких чувств ,желаний слушать много-много раз не возникает с другими.Именно -наслушаться не могу.Не понимаю,из разряда чудес)) Дал Бог ему дар бесценный за добрую душу))) Орфей yes

2 nina   (25.11.2012 04:41)
"музыка – (становится) всего лишь приятным фоном где-то в магазине или даже в лифте. Или на почте, на вокзале." Об этом давно уже подмечено, а мне очень жаль и почему-то как-то неуютно.

1 nina   (25.11.2012 03:57)
Это мне кажется действительно правдой, что "музыка, которую я исполняю, исчерпала себя, ее общественная миссия уже выполнена" С этим нельзя спорить, но что остается? Без музыки нельзя! Что же с нами случилось и что будет?

Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск по сайту
Меню раздела
Мини-чат
Форма входа
Статистика

Рейтинг@Mail.ru
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0