Воскресенье, 18.08.2019, 08:11
Приветствуем Вас, Гость! | RSS

 

Пресса и книги

Главная » Пресса и книги » Книги

Říkám to písní. Глава 2. Часть 2 - Не говори "гоп", пока...
Сезон на Зимнем стадионе заканчивался, наступала весна 1959 года, а я заполнил в консерватории анкету для поступающих. Кто-то мне посоветовал пройти также квалификационные экзамены в пражском музыкальном агентстве. На случай провала. Чтобы в крайнем случае я мог заработать себе на жизнь пением в кафе.

Милый совет. Наверное, в то время я не подавал особенно больших надежд, потому что подобные советы я получал не однажды и был за них даже благодарен. Ведь никогда не знаешь наверняка, что с тобой будет, поэтому квалификационные экзамены я прошел. (О чем на всякий случай извещаю все кафе и бары).

На этот раз на основе квалификационных экзаменов я получил вечерний ангажемент в кафе «Альфа» на Вацлавской площади, что мне казалось невероятно большой честью – почти как на Бродвее.

Одним словом, я стал профессиональным певцом, получающим пару крон за вечер. Я уже думал о том, как – если меня примут в консерваторию – буду прощаться со «старым барсом» и заводом, как вдруг откуда ни возьмись появилось затруднение в виде незаполненной строчки в анкете, строчки с надписью – заполняет работодатель. Здесь должен быть написан мой приговор. Рекомендуем или не рекомендуем. Анкету работодателю я отдал.

Мне не пришлось долго ждать, вскоре меня вызвали в отдел кадров. Я помыл руки «Солвиной», тщательно причесался и пошел. Идти было недалеко, но, пока я шел, в голове у меня пронеслось столько всего, что этот путь показался мне вечностью. Я знал, что через минуту войду в помещение, где решится, тщетны ли были труды профессора Берлика, напрасно ли я завещал душу черту, одним словом, где станет ясно, придется ли мне в будущем слушаться советов моего доброго отца.

В помещении был длинный резной журнальный стол и мягкие кожаные кресла, у окна стоял, мне кажется, фикус. Когда я вошел и поздоровался, у меня дрожали руки и голос.

В одном из кресел сидел мужчина в скошенном набок берете и держал в руке анкету. Около минуты он молчал, и по его лицу ничего нельзя было определить.

Когда он заговорил, я почувствовал, что у меня подламываются колени. «Товарищ, – сказал он, – через пять минут я приду посмотреть на твое рабочее место, как ты работаешь. Имей в виду, что никуда оттуда ты не денешься. Государство вкладывает в ваше обучение миллионы, а ты ему отвечаешь на это тем, что хочешь зарабатывать на жизнь кукареканьем в микрофон…» После этого я перестал осознавать смысл его слов. Только удивленно рассматривал скошенный набок берет и кожаные кресла.

По дороге назад я говорил себе: «Этого не может быть! Не может быть!» В отчаянии я зашел в столовую и заказал себе большую кружку рома. Поскольку утром в спешке я не позавтракал, на улице у меня закружилась голова, и я чуть не попал под автопогрузчик. Я услышал отборное ругательство водителя и почувствовал, как меня схватила чья-то рука. «Я вас знаю, – сказал мне незнакомый мужчина. – Если не будете поосторожнее, сломаете себе ногу и не дойдете во «Влтаве» к микрофону».

Я ответил ему, что у меня пропало желание вообще подходить к микрофону. Находясь отчасти под влиянием рома, отчасти под впечатлением от разговора в отделе кадров, я рассказал этому симпатичному человеку, какие у меня были планы и что от них теперь осталось. Он слушал меня с улыбкой. Мы шли вместе по заводскому двору, пока не остановились у дверей заводской клиники. Он представился мне как врач-специалист, который два раза в неделю ведет прием на заводе, и добавил, что в свободное время играет на саксофоне в любительском оркестре. Когда он прощался со мной, то сказал мне, чтобы я не терял надежду и навестил его через неделю.

Так судьба послала мне человека, который в нужное время отвел меня от той ржи, в которую я хотел бросить ружье («бросить ружье в рожь» – чешская поговорка, означающая «сдаться, опустить руки» – прим. пер.) и возненавидеть при этом людей и весь мир.

Я навестил его, и мы поговорили о положении в мире и о музыке, о жизни и о любви, одним словом, обо всем, что позволяет людям узнать друг друга ближе. Он сказал, что не успокоится, пока я не найду работу, которая приносит мне удовольствие и которую буду делать по-настоящему с охотой. Он обещал порекомендовать заводскому комитету принять мою просьбу об увольнении и дать мне возможность уйти в консерваторию или куда-либо еще, где пение станет моей единственной профессией. Заводской комитет принял решение в мою пользу. Наступил день, когда я в последний раз вошел в заводские ворота, затерянный в темной массе спешащей толпы.

В последний раз я сходил «старому барсу» за пивом, в последний раз помыл руки «Солвиной» и снял рабочий комбинезон. Я уходил с завода, совершенно не зная, что ждет меня там, за его стенами. Сбудется ли всё то, о чем я говорил с доктором, одним из самых мудрых и добрых людей, которых я встречал в жизни. Я рад, что такие люди есть на свете. Я мысленно обещал себе, что никогда не обману его доверие и что сделаю всё для того, чтобы он скоро услышал обо мне добрые вести.

Дома, к моему удивлению, ко всему этому отнеслись довольно спокойно. Вероятно, родные смирились с тем, что со мной никто из них ничего поделать не может.




Перевод - annyusha

Категория: Книги
Просмотров: 1307 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск по сайту
Меню раздела
Мини-чат
Форма входа
Статистика

Рейтинг@Mail.ru
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0