Четверг, 24.08.2017, 09:51
Приветствуем Вас, Гость! | RSS

 

Пресса и книги

Главная » Пресса и книги » Книги

Říkám to písní. Глава 2. Часть 1 - Пламя свечи
Я спустился к Кампе (живописный островок на Влтаве – прим. пер.) и попал в тихий мирок старинных домов и зелени. С реки доносился шум плотины, сквозь кроны деревьев светило солнце. Мне показалось, что я вдруг очутился далеко от кафе и от джаза, от завода и от дома, и у меня стало очень хорошо на душе. Откуда-то появилась крепкая вера в то, что мое решение правильное и профессор мне не откажет. Он непременно хорошо подготовит меня к вступительным экзаменам в консерваторию. А я эти экзамены сдам и стану знаменитым певцом.

Я вошел в старый дом, и меня окружила тишина. Поднявшись по каменной лестнице, я нажал на кнопку с надписью «профессор Берлик». Мне открыл пожилой приветливый господин и провел меня в красивую комнату со старинной обстановкой. На стенах висели фотографии известных людей с подписями и пожеланиями. Всё это создавало атмосферу торжественности, но вместе с тем спокойствия и безопасности, так что я совсем не волновался. Когда пан профессор попросил меня что-нибудь спеть, я чувствовал, что пульс у меня ровный.

Сначала я хотел выдать «Гранаду», которая в то время была пробным камнем для каждого певца в сфере популярной музыки. Потом мне пришло в голову, что она совсем не подходит к этой классической старинной комнате и вообще к атмосфере моего визита. Я запел красивую народную песню «Сидит сокол на клёне». Закончив петь, я напряженно ожидал первых слов профессора. Он улыбнулся и сел за рояль. «У вас довольно красивый голос, – сказал он, – и есть музыкальное чутье. Однако с самого начала хочу вас предупредить, что вы подобны маленькому ребенку, который делает первые шажки и хочет научиться бегать. Вас ожидает страшно тяжелая работа. Решите сейчас, хватит ли у вас на это силы воли. Иначе из вас ничего не получится».

Это звучало сурово. Но я вдруг почувствовал в себе силу, которая, вероятнее всего, зародилась однажды утром после ночи пения в кафе, когда я, невыспавшийся и уставший, стоял над верстаком. Эта внутренняя сила обещала совершить невозможное. Я попросил профессора начать урок немедленно.

Первый урок пения в моей жизни! Священный и прекрасный, до самой смерти его не забуду. За эти первые шестьдесят минут мне стало ясно, что то, чем я до сих пор занимался на сцене кафе, было ни к чему не обязывающей шуткой, не имеющей с пением ничего общего.

Прежде всего я узнал, что вообще не умею дышать. Это меня потрясло. Когда профессор начал мне объяснять, что я должен научиться набирать воздух ни в коем случае не в лёгкие, а намного ниже, где-то в районе диафрагмы, я сам себе показался начинающим факиром. Мне пришлось лечь на землю, а профессор положил мне на диафрагму стопку книг, таких тяжелых, что я едва переводил дыхание. Потом я попытался глубоко вдохнуть. Когда я делал правильный вдох, книги поднимались вверх, а грудная клетка оставалась неподвижной. При неправильном вдохе книги не двигались.

К концу первого урока я добился того, что книги поднялись вверх три раза подряд. Я уже был готов торжествовать победу и думал, что сейчас уже будет первая песня. Но не тут-то было. Профессор оставил меня лежать на полу, велел глубоко вдохнуть, зажег свечку и поднес к моим губам. Следующим приказанием было: «Так, а теперь пой и тяни долго одну ноту». Я запел, и пламя свечки начало бешено прыгать. «Плохо, – услышал я. – Пламя должно немного отклониться в сторону и остаться в одном положении. Снова». Я понял, что профессор хочет добиться того, чтобы тон, который я издаю, звучал равномерно, свободно, и, главное, чтобы я легко им владел, что мне никогда и не снилось.

В последующие недели я постепенно и с большим трудом впитывал в себя основы певческой техники, без которых невозможно претендовать на поступление в консерваторию. Уроки у профессора Берлика в то время были одними из немногих светлых пятен в моей жизни. Остальные «пятна» или, скорее, остановки на пути были такими неоднородными и разноплановыми, что в некоторых мне даже стыдно сознаваться. Одним из таких «пятен» был мужской туалет на заводе, куда я брел, сонно пошатываясь, каждое утро после контроля на заводской проходной и где моментально засыпал. Так я наверстывал сон, прерванный дома будильником. Снились мне там прекрасные сны. Но ни в чем нельзя перегибать палку.

Вскоре меня выследили, и когда я однажды утром подошел к своей «кабинке», то увидел высверленную в двери дырку для глазка. Меня застали врасплох. Должен признаться, что вскоре после этого я нашел себе другое убежище для отдыха. Как приятно убаюкивало меня гудение станков! Но меня выследили и там, и мне пришлось выслушать много неприятных слов о гуляках и бездельниках.

Не прибавил мне популярности среди старых рабочих и тот факт, что за эти «гулянки» я получал гонорары из того же окошка, к которому каждые две недели выстраивалась очередь за зарплатой. Порой получалось так, что благодаря гонорарам я получал больше них, что им по праву казалось непонятным и несправедливым. Если эта книжка попадет в руки кому-нибудь из них, пусть примут от меня еще одно смиренное извинение. Но иначе не получалось. Петь я должен был, и спать тоже.




Перевод - annyusha

Категория: Книги
Просмотров: 906 | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск по сайту
Меню раздела
Мини-чат
Форма входа
Статистика

Рейтинг@Mail.ru
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0